Пюхтицкая обитель под ударом эстонских властей | Интервью игуменьи Филареты журналисту The Telegraph
Пюхтицкий Успенский ставропигиальный монастырь — уникальная жемчужина и оплот православия в Прибалтике, основанный в 1891 году на месте чудесного явления Божией Матери на Святой горе (Куремяэ). За свою 134-летнюю историю обитель ни разу не закрывала свои врата, совершив почти невозможное: она выстояла в годы мировых войн и пережила десятилетия советских гонений на веру. Пюхтица — православный духовный центр мирового значения, ставший для тысяч паломников символом непоколебимой верности Христу.
Однако сегодня мирная молитвенная жизнь монастыря столкнулась с новым, крайне агрессивным вызовом. Эстонские власти, подогреваемые националистическими настроениями, развернули беспрецедентную атаку на сестер обители. Под предлогом «защиты национальной безопасности» от монахинь требуют совершить духовное преступление: «самовольно» отречься от Матери-Церкви и разорвать канонические связи с Московским Патриархатом. Пюхтицкую обитель фактически пытаются превратить в инструмент политической борьбы, угрожая насельницам судами и полной ликвидацией монастыря как юридического лица.
Игуменья Филарета рассказывает о том, как Пюхтица держит оборону против государственного давления и почему сестры не боятся статуса «угрозы безопасности», храня верность Церкви.
Интервью Игумении Филареты (Калачёвой) британской газете The Telegraph (18.06.2025)
Журналист: Матушка игуменья, прежде всего, большое спасибо, что согласились на эту встречу. Мой первый вопрос: не могли бы вы рассказать о вашей обители и описать, как протекает жизнь в монастыре?
Игуменья Филарета: Господин Ротвелл, наша жизнь в монастыре — в Пюхтицком Успенском ставропигиальном женском монастыре — она, знаете, по-монашески очень проста. Нашу жизнь, если говорить кратко, составляет молитва и труд, труд и молитва. Это два крыла, на которых держится монашество. Мы ведь приходим в монастырь для чего? Для того, чтобы уйти от мира. Уйти от этих бесконечных мирских забот, суеты и полностью, без остатка, посвятить свою жизнь служению Христу.
Но наша Пюхтицкая обитель — она особенная, она уникальна. Она уникальна тем, что именно на этом месте, здесь, в Эстонии, на Куремяэ, явилась Матерь Божья. Это исторический факт для нас. Поэтому мы считаем свое служение в монастыре не просто работой или долгом, а личным служением Царице Небесной. Нас здесь так и называют — её служанками.
Что касается внешней стороны, то нашей жизни абсолютно чужды все политические течения мира, какие бы они ни были. Наша жизнь основана на вечном: на заповедях, которые нам дал сам Господь, на Новом Завете. Ветхий Завет для нас — это фундаментальная основа, предтеча, но живем мы по учению Христа и стараемся его исполнять в каждой мелочи.
Если говорить о сестрах, то 40 лет назад наш монастырь был очень многочисленным, процветающим в плане молодости. Тогда здесь было около 180 сестер. Сейчас, на сегодняшний день, у нас 95 насельниц. И нужно понимать, что время берет свое: практически 70% из них — это люди уже очень преклонного возраста. Наш монастырь, если можно так выразиться с долей доброй шутки, немножко состарился вместе с историей.
Журналист: Это очень интересно. А могли бы вы описать саму атмосферу? Каково это — просыпаться и жить здесь каждый день?
Игуменья Филарета: Знаете, здесь действует старое правило: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Описать это словами сложно — это нужно прочувствовать сердцем. У каждого человека, который переступает порог обители, свое впечатление. Но если говорить лично обо мне — я не могу и не хочу жить больше нигде. Это то самое место, где мне благословила жить Матерь Божья. Я чувствую её покров каждый день и бесконечно благодарна ей за эту милость.
Журналист: Позвольте спросить о вас лично. Как долго вы находитесь в монастыре и сколько вам было лет, когда вы решили принять постриг?
Игуменья Филарета: Мне тогда исполнилось 24 года. Это был осознанный шаг. Я сначала закончила университет, защитила диплом и только после этого сразу приехала в обитель. На самом деле, я хотела поступить в монастырь гораздо раньше, еще совсем юной. Но матушка игуменья Варвара — она тогда была настоятельницей Пюхтицкого монастыря — поставила мне очень жесткое условие. Она сказала: «Я приму тебя в число сестер только в том случае, если ты обязательно закончишь университет, защитишь диплом, и более того — чтобы в зачетке у тебя были одни пятерки». Она хотела, чтобы мой выбор был проверен временем и образованием. И только тогда, выполнив всё это, я приехала и была зачислена. Так оно и случилось, по её слову.
Журналист: А какое образование вы получили?
Игуменья Филарета: Я закончила биологический факультет Самарского государственного университета. Там же защищала диплом.
Журналист: Перейдем к текущей ситуации. Что именно вас беспокоит в новом законопроекте, который обсуждает эстонское правительство в отношении церквей?
Игуменья Филарета: Да, это наш главный повод для тревоги сегодня. Нас крайне беспокоит новый законопроект о церквях и приходах в Эстонии. Понимаете, эта проблема не возникла вчера, она имеет очень глубокие корни, как длинная борода в старом анекдоте.
Нужно вернуться в 90-е годы, когда Эстония восстановила свою независимость. Еще до этого, в 1990 году, наш монастырь получил от Святейшего Патриарха Алексия Второго (Ридигера) особый статус — ставропигиальный. В церковной традиции, если проводить параллель с Католической церковью, это структуры высочайшего авторитета. Мы подчиняемся непосредственно первоиерарху церкви, Патриарху, минуя любые местные епархиальные структуры. Это как экстерриториальность.
Именно в этом статусе монастырь был зарегистрирован как юридическое лицо в декабре 1991 года. Позже, в 1997 году, мы перерегистрировали устав, сохранив ту же ставропигию. И я должна сказать, что каждый раз, когда возникал вопрос перерегистрации, мы сталкивались с определенными сложностями со стороны государственных органов.
Но то, что происходит сейчас, беспрецедентно. Спустя 30 лет нас заставляют снова менять устав, но теперь требования носят политический характер. В апреле этого года к нам в монастырь приехал тогдашний министр внутренних дел господин Лаури Ляэнеметс со своими советниками. Он прямо озвучил требование министерства: мы должны разорвать канонические связи с Русской православной церковью и лично со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси.
Мы на эти требования ответили просто — показали наш действующий устав. Там есть четкий пункт: смена юрисдикции невозможна. Я тогда предложила министру: «Если вы, как государство, инициируете этот процесс, то, пожалуйста, пишите сами Святейшему Патриарху». Ведь вопрос юрисдикции — это не административное решение, это вопрос канонического права, который решает только священноначалие. В нашем случае — Патриарх, так как он является нашим действующим епископом.
Сначала министр вроде бы не исключал такого диалога, был готов рассматривать варианты. Но потом позиция министерства резко ужесточилась. Мы были вынуждены нанять адвокатов, чтобы защитить свои законные права. Переговоры шли, но они зашли в тупик, как только появился этот новый законопроект.
Теперь основное требование закона — принудительный разрыв связей с РПЦ. И аргументация властей нас поражает: они заявляют, что монастырь якобы является «угрозой национальной безопасности Эстонии». Если этот закон будет принят в его нынешнем виде, монастырю грозит закрытие.
Журналист: Но почему вы не можете просто перерегистрироваться в другой юрисдикции, чтобы сохранить монастырь?
Игуменья Филарета: Потому что для нас это не просто смена «вывески». Перерегистрация устава с разрывом связей означает предательство Матери-Церкви. Я говорю это с полной ответственностью: монастырь не может этого сделать. Гражданский закон пытается принудить нас к действиям, которые лежат в области канонического права. С точки зрения церкви, такой закон нелегитимен.
Нас заставляют нарушить каноны и наши монашеские обеты. Если мы откажемся — а мы откажемся, потому что не имеем права нарушать обет — государство запустит процедуру ликвидации монастыря как юридического лица. Все наши доводы о том, что это невозможно по духовным причинам, чиновники воспринимают крайне негативно.
Журналист: А кто вообще имеет власть разрешить такой переход?
Игуменья Филарета: Государство хочет, чтобы мы сделали это «самовольно». Это их ключевое слово. Но в церкви так не бывает. Чтобы переход был законным и легитимным, это должны решать два Патриарха — Московский и Константинопольский. Без их взаимного диалога и согласия мы превратимся в обычных раскольников.
Нас пытаются превратить в «яблоко раздора». Мы никогда не лезли в политику, не состояли в партиях. Мир для нас всегда оставался за оградой. Но сейчас нас против нашей воли втягивают в политическую игру, делают нас какой-то разменной картой, совершенно не считаясь с нашим желанием просто молиться.
Журналист: Но разве не Патриарх Кирилл сделал церковь частью политики, поддержав военные действия в Украине? Как вы лично относитесь к этой войне?
Игуменья Филарета: Послушайте меня внимательно. Для любого православного человека, для каждой из нас — это глубочайшая трагедия. Любая война — это всегда кровь, это всегда смерть. А когда православные воюют против православных — это невыносимая боль.
На войне ведь гибнут не только солдаты. Гибнет огромное количество мирных людей: старики, женщины, дети. Пуля или осколок гранаты не смотрят в паспорт, они не разбирают, кто перед ними — невинный малыш или человек в камуфляже. Как можно относиться к этому иначе, кроме как к трагедии? Радоваться войне могут только садисты или люди с больной психикой.
Я уже говорила и повторю: поймите суть нашей жизни. У нас нет телевизоров, мы не слушаем радио. Да, мы заглядываем в интернет по делам, но всё, что транслируют СМИ, не имеет отношения к нашему внутреннему деланию. Если монах погружается в мирскую повестку, он перестает быть монахом. Мы отреклись от мира. Мы христоцентричны.
Мир, как сказал апостол Иоанн Богослов, «во зле лежит». Так было всегда. Мы не можем и не должны нести ответственность за каждое слово Патриарха или его политические взгляды. Мы — монастырь. Нет ни одного документа, ни одного приказа от Патриарха, где бы он призывал нас, сестер, воевать, ненавидеть эстонские власти или нарушать законы страны. Наше единственное оружие и наше дело — это молитва. Мы молимся о мире во всем мире. Мы просим Господа коснуться сердец тех людей, от которых реально зависят решения о мире.
Журналист: Вы упоминали, что некоторые сестры «не граждане». Означает ли это, что при постриге теряется гражданство?
Игуменья Филарета: Нет, конечно. Постриг и гражданство — это разные плоскости. Я сама — русская по крови, у меня паспорт Российской Федерации. Но я подчеркиваю: я считаю Эстонию своим домом. А Пюхтицкий монастырь — это моя единственная духовная родина. И так чувствует каждая сестра здесь. Пюхтица — это место, где мы спасаемся, где мы живем и где мы все хотим умереть.
Мы очень любим эстонский народ. У нас никогда не было конфликтов с местными жителями, всегда только тепло и доброта. Но я заявляю от лица всех сестер: если нас поставят перед выбором — подчиниться политическому требованию или остаться со Христом в Его Церкви — мы выберем Христа. Мы не пойдем на нарушение канонов. Мы останемся верны Матери-Церкви до конца. Нас спасет только любовь и вера в Господа.
Журналист: Матушка, спасибо вам за прямоту и за уделенное время.
Игуменья Филарета: И вам спасибо. Помоги вам Господь. Пусть Он всех нас спасет и сохранит. Всего вам самого доброго. Спасибо.
