Ислам в истории России: созидатель или разрушитель?
Сегодня мы собрались поговорить об одной из современных мифологем,
которая разъедает наше общество. Мифологеме о том, что существуют традиционные
религии, которые якобы вместе строили Россию, и поэтому Россия представляет
собой пример мирного сосуществования, тысячелетнего сосуществования ислама и
христианства. И наша задача будет рассмотреть этот вопрос, посмотреть, насколько
он соответствует реальности, насколько он действительно правдив или это все
выдумки либеральной мифологии.
Этот вопрос — один из важнейших, и в рассмотрении этого
вопроса мне помогут: Дмитрий Михайлович Володихин, кандидат исторических наук,
доцент, писатель; и Юрий Валерьевич Максимов, религиовед, преподаватель
религиоведения Московской духовной академии, писатель, миссионер.
Священник Даниил Сысоев:
Мы с вами знаем, что одна из самых распространенных идей современной пропаганды,
распространенных как в либеральных средствах массовой информации, так и в
патриотических СМИ, — это миф, мифологема о том, что Россия являет собой
блестящий пример мирного сосуществования христианства и ислама в течение всей
истории своего существования.
Отсюда вырастает совершенно особое, новое представление о том, что христианство
и ислам не только не должны враждовать (что было бы весьма замечательно и
здорово, потому что физическая война христианству неугодна, мы воспринимаем ее
как неизбежное зло, но никак не добро; но и при этом, конечно, мы считаем, что
нужно стараться жить в мире со всеми людьми, конечно, по мере возможности). Но
нам говорят, что мы должны не только мирно сосуществовать — мы не должны
обращать в христианство мусульман, мусульмане не должны обращать в ислам
христиан. Вот, потому что якобы так никогда не было, якобы сосуществование
требует такого джентльменского отношения друг к другу, потому что и
христианство, и ислам являются традиционными конфессиями и культурообразующими
религиями в России.
И вот это уже представление, оно, конечно же, требует внимательной оценки,
анализа. Даже на первый взгляд оно, конечно, для христиан неприемлемо.
Неприемлемо оно и по богословским причинам, потому что с точки зрения богословия
мы, если откажемся проповедовать мусульманам, значит, мы будем ненавидеть их, мы
обречем их на вечные мучения. Потому что без Господа Иисуса Христа, без веры в
Него, без Святого Крещения, без Святого Причастия человек не может получить
вечной жизни и спасения. Об этом прямо говорит святое Евангелие. И христианин,
который отказался от этой посылки, он не является христианином просто по
определению. Человек, который не верит в Евангелие, может быть назван
христианином в самом приблизительном смысле этого слова. К реальному
христианству отношения, конечно же, не имеет вообще.
Когда же говорится о том, что Россия должна признавать наравне ислам и
христианство, это несправедливо по отношению к нашей стране, безусловно. Потому
что Россия создана все-таки не исламом. Говорить, что ислам создал Россию, —
это, по меньшей мере, странное утверждение.
У России есть большой опыт сосуществования с миром ислама. Это и сосуществование
в состоянии войны, это сосуществование в относительном мире, это сосуществование
под властью ислама. Все эти три формы сосуществования христианской России и
ислама (или даже антихристианской России-Советского Союза и ислама) в нашей
истории как бы опробованы. В некотором смысле, конечно, Россия может сама по
себе дать пример самых разных моделей взаимоотношений христианства и ислама и
показать слабые и сильные стороны каждой из этих моделей. Но утверждать, что у
нас все было мирно и безоблачно, — это, конечно же, очень странное утверждение,
которое требует отказа от знания истории вообще в объеме даже средней, обычной
общеобразовательной школы.
И сегодня я, Дмитрий Михайлович Володихин (кандидат исторических
наук, доцент) и Юрий Валерьевич Максимов (преподаватель Московской духовной
академии) — мы с ними будем говорить о том, каким образом в России
взаимодействовали православие и ислам, какие модели, чем это обернулось для
русского народа, для других народов, входящих в состав России, Российской
империи и российского государства сейчас. И наконец, какие уроки мы можем на
будущее извлечь из этого взаимососуществования.
Сосуществовать нам вместе и дальше, нельзя нам никуда деться, если мы, конечно
же, не обратим в христианство всех мусульман, к чему мы очень хотели бы
стремиться. Нам сосуществовать придется и дальше, и в дальнейшем. Но как это
выстраивать, к чему это может привести — мы должны все это знать.
Итак, по поводу традиционных конфессий. Первое, самое важное понятие, которое мы
должны изъять из своей головы: дело в том, что когда говорят, что есть
традиционные конфессии и нетрадиционные, традиционные — хорошие, нетрадиционные
— плохие, надо помнить, что это утверждение не имеет никакой основы в Священном
Писании. Священное Писание знает о двух традициях: традиции Бога и традиции
человеческой. Традиция человеческая называется греховной. Как говорил апостол
Павел: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым
обольщением, по преданию человеческому… а не по Христу; ибо в Нем обитает вся
полнота Божества телесно». Об этом говорит Послание к Колоссянам апостола Павла.
И если мы говорим о традиции, то есть предании человеческом, то в этом смысле
Православие не является традиционной конфессией. Оно, безусловно, чуждо всякой
традиционности, оно является совершенно нетрадиционной для этого мира религией.
Это откровение Бога, из-за пределов мира пришедшее, которое продолжает связь с
этим запредельным миром Бога, и поэтому оно, конечно, нетрадиционно ни для какой
страны мира. Как Христос сказал: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое;
а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». В этом
смысле, конечно же, можно сказать, что ислам традиционен, а Православие — нет.
Ислам — из этого мира, Православие — из другого мира. И конечно же, при таком
подходе мы, естественно, не сможем свести и то и другое к одинаковым традициям.
Если же мы скажем с вами, что православие и ислам традиционны в том смысле, что
они древние обе, надо понимать, что для христиан древность вообще не
положительная характеристика и не отрицательная. Как говорил святой Карп,
мученик: не должно хвалить религию за то, что она древняя, и не должно отвергать
новое учение, потому что оно новое. Ибо не все, что древнее, истинно, и не все,
что новое, ложно. Потому что христианство во II веке было абсолютно новой
конфессией для языческого мира.
Для России в 988 году христианство было новой конфессией (относительно новой,
конечно; оно было известно, но никаким образом не влияло на устройство
общества). Но при этом нельзя сказать, что поэтому оно было ложно или не ложно.
Утверждение, что старое — хорошо, новое — плохо, свойственно традиционному
языческому сознанию, когда предполагается круговое вращение, когда весь мир в
таком колесе двигается: тогда кажется, что старое — лучше, новое — хуже. О чем
Господь говорит: никто, выпив старого вина, сразу не попросит нового, потому что
говорит: «Старое лучше». Но само по себе понятие «традиционность» здесь
неуместно. Святой Карп говорил, что злоба — она древняя, но не заслуживает
никакого уважения. Люди убивают друг друга более семи с половиной тысяч лет, со
времен Каина. Но при этом убийство никак добродетелью считаться не может, хотя
это одна из самых древних форм взаимодействия между людьми. Точно так же, как и
древность ислама никак не гарантия его истинности.
И вообще, я думаю, что в вопросе религии ставить разговор в плоскость
«традиционная/нетрадиционная» несправедливо. Религия — это связь, связь с
реальным миром духов. И конечно же, утверждение, что ислам хорош, потому что он
стар или потому что некоторые народы России исповедуют его уже тысячу лет и
больше, ни о чем не говорит. Язычество исповедовали наши предки куда больше
времени, чем христианство и чем ислам. Но я не думаю, что будет очень умным тот
человек, который под лозунгом возобновления старины начнет деревяшкам кланяться
или начнет в честь солнышка приносить людские жертвы, как это делали наши
предки.
Здесь возникает вопрос: где истина, где ложь? И более того, в течение многих
веков сосуществования христианства и ислама именно с этими позициями относились
к христианству и исламу их носители. Ислам был выбран и христианство было
выбрано не потому, что оно считалось полезным, а потому что оно считалось
истинным. Хотя, конечно, в случае ислама мы убеждены (и можем это доказать,
самое главное), что это был ошибочный выбор.
Но здесь возникает вопрос: как можно эмпирически проверить истинность и ложность
христианства и ислама? Христос сказал: «По плодам их узнаете их». И вот плоды
взаимодействия христианства и ислама в истории России очень ярко иллюстрируют
то, что за силы стоят за этими двумя религиями.
Напомню, что «религия» — это «восстановление связи» в переводе с латыни. Если
связь восстановлена, возникает вопрос: с кем она восстановлена? Если связь не
восстановлена, религии не получится просто, она умрет. Какие-нибудь там секты
коммерческие могут просуществовать одно-два поколения, не больше. Почему? Потому
что когда нет связи с духовным миром, люди очень быстро бросают это заблуждение.
Сколько в Америке было сект, созданных по коммерческим соображениям! Они обычно
шли по такому рецепту: приходит некий человек, который решил денег срубить, и
говорит: «Вот, у меня появилась гениальная идея, у меня появилось гениальное
изобретение, я знаю волю мохнатого инопланетянина, который хочет все
человечество привести к спасению, поэтому вам нужно срочно выдать мне по пять
миллионов долларов, и я вам все открою». Ему выдают пять миллионов долларов, а
он, когда видит, что могут потребовать открыть еще чего-то, берет эти пять
миллионов долларов, сбегает на какой-нибудь остров и там живет себе припеваючи.
На этом секта заканчивается.
Но если возникает реальная связь с какой-то духовной силой, такое движение может
существовать веками и тысячелетиями. Вопрос: с какой духовной силой эта связь
установлена? Это самый важный вопрос, потому что без учета духовной
составляющей, без учета тех духов, с которыми реально общаются люди, мы понять
никакую религию не можем. Я считаю неуважением по отношению к мусульманам
утверждать, что они ни с кем не общаются. Неуважением да и неправдой на самом
деле. Они с некоторыми существами действительно общаются. Вопрос: с какими? А
вот с какими — говорит история. Точно так же, как я считаю неправдой и
несправедливостью по отношению к христианам утверждение, что христиане ни с кем
не общаются. Они общаются с некоторыми существами. Вопрос: с какими? Говорит
история.
Вот об этом хотелось бы сегодня сказать.
Юрий Максимов:
Да, спасибо. Мне вспомнилось, когда вы говорили об этом, то,
как наши русские святые отцы говорили об этих темах. Прежде всего хочется
сказать, что всегда православным христианам, в том числе русским православным
христианам, с древности было свойственно милосердное, дружелюбное отношение к
человеку любой национальности и любой веры, который проживает в его стране.
Мы видим замечательные слова преподобного Феодосия Печерского, сказанные им
почти тысячу лет назад, где он говорит: «Если ты увидишь иудея, или
мусульманина, или последователя любой другой религии нагого, голодного или в
беду попавшего — остановись, помоги ему, и не лишен будешь награды за это от
Отца твоего Небесного, Который в этом веке Свои милости изливает и на неверных
также». И вот это нормативное отношение всех православных людей к людям других
вер.
Но наши предки и наши святые были свободны от того заблуждения, которое сейчас
насаждается нам. Нас пытаются убедить, что человек и то, что он исповедует, —
это одно и то же. И поэтому если мы хотим хорошо относиться к человеку, то мы
должны хорошо относиться и ко всему, что он думает, ко всему, во что он верит, и
так далее. А это не так. Если мы оказываем уважение, любовь, помощь, милосердие
к нашему ближнему другой веры, это не значит, что мы разделяем или сочувствуем
его взглядам, его вере. Это не значит, что мы должны ненавидеть мусульман и так
далее, но это значит, что мы не должны лгать на свою историю. Мы должны честно
смотреть на то, что у нас было, чтобы понять, почему это было и что нужно
сделать для того, чтобы этого не повторялось.
Священник Даниил Сысоев:
Действительно, мы с вами знаем, что для нас история — это не просто набор фактов
из текстов, учебников или летописей. Для нас история — это тем более не история
экономических взаимодействий разных людей и классов (эту глупость марксистскую,
я думаю, нам давно надо забыть). История — это история взаимоотношений Бога и
людей.
И здесь надо помнить, что Священное Писание и святые отцы говорят, что история
человечества имеет как бы два уровня. Есть уровень общечеловеческий: Бог правит
всеми людьми, Бог управляет и верными, и неверными, всеми живыми существами во
вселенной, управляет ими по законам Своей справедливости и милосердия. Если
какие-то люди особо злодействуют, если особо нечистые грехи, вопиющие к небу об
отмщении, совершаются как норма, то Господь такой народ просто уничтожает, и
все. И это принцип, по которому Бог действует, например, среди языческих
народов.
Но среди множества различных народов Земли существует два народа, которые
находятся в исключении из этого общего правила. Кроме всех обычных народов
Земли, существует народ иудеев — народ Завета, который разорвал завет с
Создателем, и потому его существование описано последними главами Второзакония
(28-й, 29-й, 30-й, 31-й главами Второзакония). И всякий желающий может увидеть,
как точно сбываются слова пророков, и как Господь сказал, что если вы захотите
стать, как другие народы, у вас не получится, у вас ничего не выйдет.
И есть новый народ Бога — народ православных христиан, который включает в себя
все народы Земли, обратившиеся к православному христианству, принявшие веру в
Троицу и принявшие Святое Крещение, которые управляются Богом как нечто иное,
чем весь этот мир. А наша страна, Россия, ее главная часть, вошла в этот народ
Божий в 988 году (часть началась и раньше, но в основном Россия выбрала
вхождение во всемирную Церковь Божию в 988 году). И следовательно, история
России — это, на самом деле, в некотором смысле часть священной истории. Как
частью священной истории является история народа Божия среди других народов.
Если угодно, когда-то будет написана история православных в Америке — вот она
тоже будет частью священной истории. История православных в Восточной Римской
империи, в Западной Римской империи — это часть священной истории Бога, как
народ Божий исполняет волю Бога сквозь все исторические события.
И здесь надо помнить, что с тех людей, которые заключили завет с Богом — Новый
Завет ценой Крови Христа, — с них спрос больше. И наши предки всегда осмысляли
те же самые нашествия мусульман, те страшные бедствия, которые падали на нашу
страну, не с той точки зрения, которая сейчас популярна: «Пришли злые басурмане,
всех порубили, ой, какие нехорошие мусульмане». Понятно, что рубящие других люди
хорошими вряд ли могут быть названы. Но христиане знали, что происходило это
«грехов ради наших», как всегда у нас говорили. Странная нынешняя позиция, что
виноваты там мусульмане, масоны, евреи и так далее, несвойственна была
Священному Писанию, несвойственна православным святым отцам. Святитель Тихон,
патриарх Московский, не говорил, что виноваты все вокруг за нашим приятным
исключением. Он говорил: «Наши грехи привели к таким вещам».
И когда мы будем сейчас с вами обсуждать различные столкновения между
мусульманами и христианами за историю России… Я говорил с Дмитрием
Михайловичем как-то по телефону, мы посчитали, что у нас, по-моему, только век
не было военных столкновений с исламом. Этот век не было военных столкновений,
потому что Россия была оккупирована мусульманами. Поэтому, естественно, военных
столкновений как бы не было. Когда находились под оккупацией, резня была, но это
мелочи жизни, войны не было. Набеги были, но это, как говорят евразийцы, «способ
перераспределения неправильно нажитых доходов». Мне эта фраза Льва Гумилева
очень понравилась, когда он говорил, что кочевники имели право грабить
земледельцев, потому что земледельцы хитрые и их обворовывали. Ну, это так,
ремарочка.
Здесь мы должны понимать, что вся причина, почему такое с нами происходит, в
том, что мы отступаем от Бога, и Бог нам посылает бич. Так считали наши предки и
считали совершенно правильно. Точно так же, как и нынешние беды приходят именно
потому, что когда мы отступаем от Бога, приходит тот, о ком говорил Бог в
древности. Мы с вами знаем, что существование ислама было предсказано пророками
задолго до его возникновения. В частности, про ислам было сказано еще
Аврааму-праотцу. Ему было сказано про Измаила, прародителя Мухаммада: «Он
будет как дикий осел, руки всех на него, и руки его на всех; он будет жить пред
братьями своими». Эти слова Книги Бытия действительно точно описывают реальность
ислама. Измаил и измаильтяне (как их называла Церковь и до сих пор называет в
богослужении) живут перед братьями своими, то есть перед христианами, перед
наследниками веры Авраама, и они как дамоклов меч висят: как только мы решим
жить по-своему, в свое удовольствие, приходит басурманин, как говорили на Руси:
«Будешь плохо себя вести — басурманин заберет». До сих пор, я знаю, в деревнях
пугают детей. И это действительно так: человек плохо себя ведет — приходит бич
Божий.
Но странно было бы бич Божий называть великим благодеянием. Это благодеяние для
нашего исправления, для того, чтобы мы жили по заповедям Божиим, но не
благодеяние само по себе. Убийство не вредит убиваемому, но очень сильно вредит
убивающему. Убийца подпадает страшной беде, совершив убийство. И вот эти вещи
надо знать, когда мы будем говорить об истории взаимоотношений православных
христиан и мусульман в истории России.
Конечно же, в принципе, можно сказать, что Россия имела столкновения с исламом и
до Крещения Руси. Мы знаем с вами, что князь Олег, по сообщению арабских
источников, воевал, например, в Иране. Были войны с булгарами. Но это обычные
межъязыческие столкновения, которых было много и с другими племенами. Но именно
характер религиозной войны взаимоотношения христианства и ислама принимают уже
после Крещения Руси. И пожалуй, первая война между христианами и исламом — это
война святого равноапостольного князя Владимира, который воевал с волжскими
булгарами, принявшими ислам.
Надо помнить, что очень многие наши праздники, которые мы так любим и почитаем,
напрямую связаны с военными столкновениями с мусульманами. Например, все
праздники Владимирской иконы Божией Матери с этим связаны. И множество других
праздников в честь икон Божией Матери связаны с победой над исламом. Даже первое
число [августа], праздник Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы, посвящен
памяти о двух величайших победах над исламом в XII веке, когда в один день
император Мануил и святой Андрей Боголюбский (1 августа) разгромили мусульман:
один — в Малой Азии, другой — на территории рядом с Казанью. И в обоих случаях
Господь являл Свои чудеса через чудотворные иконы Христа Спасителя и Пречистой
Богородицы.
И таким образом мы видим, что история взаимоотношений ислама и христианства —
это во многом продолжение священной, библейской истории, в которую мы входим и
которая до сих пор продолжается, потому что история спасения не закончена и мы
ее активные участники. Такую небольшую ремарку хотелось сделать перед
выступлением Дмитрия Михайловича.
Дмитрий Володихин:
Прежде всего я должен согласиться с оценкой, которую дал отец Даниил утверждению
о том, что у России есть опыт блестящего, мирного, межконфессионального
сосуществования христианства и ислама. Это, мягко говоря, большое преувеличение,
не соответствующее истине.
Главный период столкновений христианства и ислама по границам Руси (впоследствии
России) начинается со времен ордынского владычества на Руси. Все вы знаете из
школьного курса, что ордынское иго было установлено в середине XIII века. Однако
из публицистической, научно-популярной литературы, да и из некоторых специальных
научных изданий некоторые могли узнать, что вроде бы в этот момент отношение
ордынцев к православию было веротерпимым, что они покровительствовали Русской
Православной Церкви. Это не совсем так.
Я не буду касаться тех сложностей, которые были во взаимоотношениях между
язычниками-завоевателями и христианами. Для вас достаточным примером будет
мученическая смерть князя Михаила Черниговского, который не захотел соблюдать
языческие обряды, прибыв в Орду, и за это положил свою жизнь.
Я хотел бы обратить внимание на тот аспект столкновений, который связан с
противостоянием христианства и ислама. Многие авторы обращают внимание на то,
что осложнение отношений между Русью и Ордой относится к середине XIV века,
когда Орда в подавляющем своем большинстве принимает ислам. Однако эти
столкновения начались гораздо раньше. Одно из них, достаточно серьезное,
относится к 1262 году. Видите, насколько раньше.
Дело в том, что ордынцы ни в коей мере не запрещали ту миссию, которую мир
ислама пытался вести на территории Руси еще до того, как он был официально
принят Ордой. В частности, в начале 60-х годов XIII века на Руси действовали
откупщики налогов, магометане (по всей видимости, из Средней Азии, из Бухары, из
Хорезма), которые также пытались переводить христиан в мусульманство.
Вот здесь передо мной лежит Лаврентьевская летопись — знаменитый источник,
первый том Полного собрания русских летописей. Рукопись была создана в 1377
году, и она зафиксировала летописный свод, созданный более чем семью
десятилетиями раньше. Я позволю себе прочитать (это будет неполная цитата, прошу
меня извинить), относящуюся к событиям 1262 года в Северо-Восточной Руси:
«Избави Богъ отъ лютаго томленья бесерменьскаго люди Ростовьскыя земля, вложи
ярость въ сердца крестьяномъ, не терпяще насилья поганыхъ, созваша вече и
выгнаша изъ городовъ: изъ Ростова, изъ Володимеря, изъ Суждаля, изъ Ярославля
откупщиковъ окаянныхъ басурманъ дани».
Поясню: слова «басурмане» или «бесермене» как раз относились в тот период к
магометанам. Но далее идет более очевидное свидетельство этого:
«Окаяннии бесермени велику пагубу творили людемъ… Богъ послуша моления
матерня, избави люди своя отъ великия беды. Въ то же лето убиша преступника
Изосиму. Онъ былъ образомъ своимъ монахомъ, но сталъ сосудомъ сатаны, потому что
былъ пьяницею, празднословцемъ, кощюньникомъ. Конечно отвергъся Христа и сталъ
басурманинъ, вступивъ въ прелесть ложного пророка Махмеда. Тогда же отъ царя
татарьскаго приехалъ посолъ именемъ Кутлубий, золъ сынъ, басурманинъ
(магометанинъ). Онъ творилъ христианамъ великую досаду, кресту и святымъ
церквамъ поругание. Люди воздвиглись на басурманъ, изгнали, иныхъ избили. Того
беззаконного Зосиму убили въ городе Ярославле и отдали его тело псомъ и ворономъ
на съедение».
Как видите, это масштабный социальный взрыв, который имел под своей основой
главным образом религиозную подоплеку, а именно противостояние христианства и
ислама.
Во время знаменитого восстания в Твери 1327 года в этом городе стоял с войском
ордынский посол Шевкал (или иначе Щелкан). Некоторые летописи сохранили сведения
о том, что во время этого посещения татарами Твери были оскорблены духовные лица
и, более того, предпринимались попытки перевести христиан в ислам. Закончилось
все это, разумеется, уничтожением самого отряда ордынского и впоследствии
страшной карательной ратью из пяти туменов, которая обрушилась на Тверь.
Таким образом, этот период, вроде бы, по мнению многих людей, относительно
благополучный в отношениях между православием и исламом, Русью и Ордой, таковым
на самом деле не был.
Что говорить о более поздних временах? Освобождение Руси от ордынского ига шло
под знаменем Православия, и никак иначе. Все вы, очевидно, знаете о том
благословении, которое давал преподобный Сергий Радонежский на выступление
против войска Мамая. И действительно, при Дмитрии Донском, именно тогда, когда
это благословение было получено, ордынцам было нанесено два серьезных поражения:
на Воже и на поле Куликовом. К сожалению, тогда не было достигнуто полного
поражения Орды, и в 1382 году ордынцы во главе с ханом Тохтамышем сожгли Москву.
Москва была книжным городом, исполненным мудрости, с великими библиотеками, с
огромным количеством духовной литературы. И летописи сохранили свидетельства о
том, что в храмах книги стояли аж под самые своды. Все это богатство тогда
погибло.
В 1395 году один из величайших завоевателей, порожденных миром ислама, Тамерлан,
оказался на Руси, спалил город Елец и двигался на север. Собственно,
вмешательство Божией Матери (а именно Ее икона была привезена из Владимира в
Москву) спасло тогда Русь: Тамерлан без всяких видимых причин отступил с русской
земли.
Конец XIV века, середина XV века — время ослабления, распада Орды на несколько
самостоятельных государств и усиления Руси. И это же время одновременно
характеризуется современниками и потомками как время величайшего благочестия на
Руси, время образования множества новых монашеских обителей, время, когда
возникла Северная Фиваида, то есть ожерелье замечательных монастырей на востоке
и севере Руси. И если бы не величайшая роль Православия, если бы не то, что оно
вдохновляло жителей Руси на борьбу против иноверцев, пытавшихся восстановить
влияние ислама на Руси, может быть, и не видать Руси никакого освобождения.
В 1408 году ордынский хан Едигей побывал под Москвой, принес Руси страшное
разорение, пожары, грабежи. И, пожалуй, на долгое время разорительные набеги
ордынцев на территорию Руси ослабли, но они никогда не прекращались. Учебники,
популярные издания очень редко говорят о том, что южные и восточные границы Руси
(а впоследствии Московского государства) никогда не были спокойными и
стабильными. Они буквально кипели постоянными стычками, отражением больших
ордынских набегов и ответными экспедициями с территории Руси. Это была великая
огненная дуга, на которой бой не прекращался фактически.
Что касается середины XV века, то эта борьба дошла до того, что сам государь
московский Василий II оказался в плену, и пришлось его выкупать. При Иване III
на месте разрозненного крошева русских княжеств возникло огромное Московское
государство, произошло освобождение от ордынского ига, произошло также и
освобождение от угрозы возврата ислама на территорию Православия.
Однако от одного Бог позволяет избавиться, но посылает и другие испытания. Ведь
именно в конце XV века Крымское ханство, недолгое время бывшее верным союзником
Москвы, попало в вассальную зависимость от Турции, и с этого момента стало
злейшим врагом Московского государства. Мне не так давно пришлось читать
«Разряды», то есть документы о воинской организации Руси в XV, XVI, XVII веках.
Так вот, из года в год Руси приходилось высылать войска на берег. На берег Оки,
то есть на так называемую украину от Поля. И до завоевания Казани приходилось
также высылать полки каждый год на так называемую казанскую украину. Что же
такое была эта казанская украина и где стояли эти полки? Да дело в том, что
целым армиям приходилось стоять в таких опорных пунктах, как Муром и Владимир.
То есть это сердце русской земли, и именно там стояли армии и удерживали
постоянный натиск казанцев, постоянные их набеги. А что касается украины от Поля
— это защита от набегов ногаев и Крымского ханства, ни кого бы то ни было еще.
Можно, конечно, сказать, что это противостояние носило чисто государственный
характер: что вот несколько молодых хищников сцепились в какой-то страшной
схватке друг с другом, кто-то должен был из них проиграть. Но это не совсем так.
Мы не знаем по источникам такого явления, как рабовладение на Руси. В XVI–XVII
веках не существует толп татарских пленников, которые здесь где-нибудь на землях
исполняют роль подневольных хлебопашцев. Но прекрасно знаем о том, что в XV,
XVI, XVII, XVIII веках с территории Руси угонялись в Казань, в Крым, на другие
земли, ставшие независимыми государствами после распада Орды, сотни тысяч, а
может быть, и миллионы христиан.
Здесь дело касается не только Северо-Восточной Руси, не только Московского
государства. Все вы знаете, что значительная часть русских земель оказалась под
властью великих князей литовских и на протяжении нескольких столетий пребывала
именно под их властью. Так вот организовать отпор на южной границе литовские
князья не могли, то есть не были в состоянии так же хорошо защищать русские
земли, как это делала Москва. И в результате источники сообщают о том, что
набеги крымцев достигали не то чтобы территории Украины — они достигали Северной
Белоруссии, нынешней территории. Можете себе это представить? И один из этих
набегов, например, закончился тем, что на территорию Крымского ханства было
уведено за раз 100 000 человек. Можете себе и это представить.
Освобождение пленников-христиан в Казани в 1552 году обнаружило то, что в городе
томилось несколько десятков тысяч христиан. И достигнуть этого удалось только
после упорнейшей борьбы, после множества походов — не одного, не двух, не трех,
а гораздо большего их количества, — в ходе которой страдали восточные земли
Руси, страдали страшно. Многие люди угонялись тогда, и каждый год можно было
ждать этой беды.
Теперь представьте себе, что происходило с этими пленниками дальше. Кто-то
оставался в Казани, кто-то в Астрахани, кто-то в Крыму, но большинство их
отправлялось в рабство, потому что на территории Крыма существовали настоящие
рабовладельческие рынки. Рынки для рабовладельцев, извините. Вы все слышали по
телевизору, читали в книгах, радио, видели в сети информацию о том, что в
американском обществе считается правильным говорить об исторической вине и
историческом долге перед темнокожим населением, поскольку значительная его часть
прибыла в Америку в рабском состоянии, была отправлена туда насильственным
путем. Верно? Но исторический долг Северной Африки по отношению к русским
землям, к миру Православия просто огромен! Потому что на территорию
Средиземноморья, на территорию той же Северной Африки было отправлено
чудовищное, не поддающееся исчислению количество рабов с нашей земли. Это факт.
Угроза с юга не уменьшалась ни в XVI, ни в XVII веках. Угроза с юга привела к
тому, что в 1571 году государство оказалось на грани распада. Крымцы оказались у
Москвы. Город в силу несчастливого стечения обстоятельств был ими сожжен, в нем
погибла целая армия. Население пострадало страшно. Представьте себе пожар, в
котором за несколько часов выгорел весь великий город. Рухнули церкви, попадали
с колоколен колокола, взорвались пороховые погреба. Люди, которые прятались в
подвалах каменных зданий, погибли от страшного жара и духоты. И те, кто пытался
спрятаться от этого зноя в Москве-реке, не могли вынырнуть и вдохнуть воздух,
потому что жар был столь силен, что их лица моментально обгорали. Можете себе
представить, что это такое? Через 10 лет иностранцы (свидетели беспристрастные)
видели, что Москва до сих пор не отстроилась, и до сих пор на ее территории
огромные страшные язвы от этих пожаров времен 1571 года.
В следующем году Господь дал нам чудо: вышла рать, сравнительно небольшая,
уступавшая крымцам в силе, тяжело сражалась с ними на протяжении нескольких дней
и все-таки отбила их, в то время как сами крымцы уже планировали раздавать своим
вельможам различные русские земли под улусы. Под улусы.
В 1569 году, за два года до этого, произошло первое серьезное столкновение,
собственно, Руси и османов. Турецкое войско двигалось к Астрахани, и опять же
счастливое стечение обстоятельств — не столько воинская сила Московского
государства, сколько заступничество Господне избавило от большого набега и
страшного вреда, который могла нанести эта армия России.
В XVII веке очень мало крупных, на уровне целой армии предприятий, которые
угрожали Руси с юга, но между тем набеги эти шли постоянно, и вся русская
окраина должна была защищаться засечными чертами, должна была постоянно ставить
укрепленные пункты, постоянно держать полки в боевой готовности. Постоянно. А
после Смуты, когда государство было разорено… Документы доносят страшные
обстоятельства того времени: представьте себе, древняя церковь, чтимая народом и
прославленная, выжигается, ее покидает священник и дьякон, покидает население,
потому что пустеет деревня вокруг нее, и храм, как говорили в документах того
времени, стоит «пуст без пения». После этого туда нужно не только вернуть
священника, но и привезти из Москвы церковное имущество, богослужебные книги и
поставить воинскую охрану, потому что это место продолжает быть под угрозой
нападения. Так вот, в тот момент, когда Смута на Руси уничтожила силу
государства по защите южных окраин, они подверглись страшным нападениям со
стороны крымцев, ужасному разорению.
И впоследствии эти набеги продолжались: при Алексее Михайловиче, в XVIII веке
при Российской империи — они никуда не делись, все это продолжалось. Во второй
половине XVII века Россия уже непосредственно сталкивается с турками-османами на
Украине, ведутся долгие, тяжелые бои под Чигирином.
Представьте себе, что до времен Российской империи, во времена Святой Руси, во
времена Московского государства, повторяю, все наши рубежи на юге, значительное
время и на востоке были настоящей огненной дугой. Мир ислама и мир христианства
в этом месте сталкивались наиболее жестоко, а не где-нибудь еще. Наиболее
страшно.
Что можно сказать о взаимоотношениях мусульман и христиан в тот период, если
спуститься с государственного уровня? Дело в том, что значительная часть
ордынской знати перешла на службу московским государям. Некоторым из них было
позволено жить небольшими анклавами внутри Московского государства, сохраняя
свою веру. Но я хотел бы подчеркнуть следующий факт: во-первых, когда
присоединялись земли, находившиеся в состоянии контроля со стороны мусульман, то
также предпринимались меры по их христианизации. Казань на протяжении многих
десятилетий упорно и достаточно энергично христианизировалась из Москвы по
благословению наших митрополитов, а потом и патриархов. Там строились церкви,
там селились христиане. А что касается значительной части мусульманской знати,
то она все-таки была крещена. Часть осталась в своем вероисповедании
мусульманами, но, повторяю, в XVI веке мы неоднократно сталкиваемся со случаями,
когда мусульманская аристократия крестится и женится на представительницах
христианской московской аристократии. Существуют документы, которые это
подтверждают. Существуют даже, как тогда говорили, свадебные разряды, которые
сообщают о том, что некий татарский царевич, принявший православие, берет жену
из старомосковского боярского рода.
Что касается Российской империи, более позднего периода: я не буду говорить
подробно, поскольку не могу считать себя специалистом по этому периоду. Я хотел
бы обратить ваше внимание на два факта.
Первый из этих фактов: с каким государством на протяжении всего огромного
периода от государя Петра Алексеевича до святого мученика государя Николая II
Россия больше всего воевала? Может быть, она воевала больше всего со Швецией? С
Польшей или с Францией? Нет. Больше всего Российская империя воевала с турецкой
Османской державой. Около десяти раз. Если посчитать конфликты меньшего
масштаба, получится больше, но вот это большие войны.
Помимо этого, на границе христианства и ислама шли кровопролитные войны в
Средней Азии. Все вы знаете, что в XIX веке началась страшная война на Кавказе,
в значительной степени инспирированная именно исламским фактором, и также войны
с Ираном. Опять-таки знаменитый факт: именно в Иране от толпы фанатиков погиб
видный русский драматург и дипломат Грибоедов.
Еще один факт, очень важный: нельзя объяснять все эти войны схваткой государств,
поскольку конфессиональный фактор (фактор вероисповедания) играл в этом очень
значительную роль. Так, например, знаменитая Крымская война началась со
столкновения Российской империи и Турции, но поводом к ней (в значительной
степени, может быть, и причиной) стал спор из-за ключей в иерусалимском храме
Гроба Господня. Спор, который касается непосредственно вероисповедания и прав
православных на хранение этих ключей.
Что же касается войны 1877–1878 годов, на протяжении которой русские войска
оказались на Балканах, то вся она прошла под лозунгами освобождения балканских
славян от мусульманского ига. Вся она имела очень четко выраженное
вероисповедное значение.
Поэтому я хотел бы заключить свое краткое выступление следующими словами: на
протяжении столетий сосуществования христианской России и мусульманских
государств, которые граничили с нею, у нас был не только опыт
межконфессионального мира — у нас был огромный опыт прежде всего столкновения
двух этих миров, которые принципиально несоединимы. И за нами была истина, а за
ними ее не было. Вот, собственно, и все.
Священник Даниил Сысоев:
Я хотел несколько слов добавить к анализу этой исторической картинки. Дело в
том, что почему-то в нашем православном сознании, патриотическом сознании часто
есть такое представление, будто древним исконным врагом России всегда был Запад,
страны Европы, будто это вещи с нами никогда не соединимые, а вот ислам…
«друзей надо искать на Востоке», как говорится в известной книжке одного
митрополита. И будто бы ислам никогда особо на Россию не покушался (ну, разве
что пограбить, поубивать немножко).
Но на самом деле это не так. Вспомните знаменитую Куликовскую битву. У нас
сейчас, начиная с Вадима Валериановича Кожинова, все время подчеркивают зловещую
роль генуэзцев. Да, конечно, генуэзцы финансировали Мамая. Да, мы с вами знаем,
что действительно интересы генуэзцев были в мамаевском движении. Но, во-первых,
надо помнить, что генуэзцы в тот момент не были представителями Запада, хотя бы
потому, что они поддерживали антипапу. Запад был в тот момент расколот великим
расколом пап, и генуэзцы были на стороне раскольников, а не на стороне основного
западного течения. И второе, самое главное: генуэзцы поставили туда, насколько
помню (Дмитрий Михайлович меня поправит), по-моему, только один отряд генуэзской
пехоты.
Дмитрий Володихин:
Они не были преобладающей силой в войске, это точно.
Священник Даниил Сысоев:
Да. Но у Мамая было главное программное выступление. Он говорил: «Пойдем в Русь,
поставим вместо князей своих улусников и все храмы обратим в мечети». Это была
чистая программа исламизации страны. И это не было какой-то пропагандой. В то же
самое время — это годы умирания Восточной Римской империи, Византии. Это годы,
когда именно эта программа реализовывалась турками-османами. Именно по этой
классической схеме: захватываем страну, ставим своих улусников и храмы
превращаем в мечети.
Кто не верит, съездите в Турцию посмотреть. Самые красивые мечети — это старые
православные храмы, а остальное — это жалкое подражание. И так на самом деле не
только в Турции — в Сирии, вообще на всем Ближнем Востоке.
Дмитрий Володихин:
Храм Святой Софии в Константинополе…
Священник Даниил Сысоев:
Да, величайший храм православного мира Святая София, трапезундские храмы,
храм святого Иоанна Крестителя в Дамаске, где хранилась глава Иоанна Крестителя,
— все эти храмы были превращены в мечети. И программа Мамая была вполне
реалистичной. Собственно, именно после того, как об этой программе преподобный
Сергий услышал, он дал благословение Пересвету и Ослябе на сражение и дал
благословение Дмитрию Донскому. Почему? Потому что он говорил: «Если нужно денег
— дай денег». Но речь шла именно об исламизации страны. И это было вполне
логично и понятно, потому что начиная с 1314 года и до 1480 года юридически
Россия входила в исламский мир, потому что она считалась вассальной территорией,
входящей в мир ислама.
Дмитрий Володихин:
На Руси довольно долго не изготавливали собственных монет. Приблизительно в
начале XI века закончили изготавливать, и где-то в середине XIV века опять
начали. На монетах второй половины XIV века, помимо имен русских князей, при
дворах которых эту монету изготавливали, на другой стороне шла арабская надпись,
в которой четко читается имя ордынского владыки, и кроме того, там могло
читаться имя Аллаха. Пожалуйста, пример, который доказывает, что действительно
долгое время мы на государственно-юридических основах принадлежали миру ислама.
Священник Даниил Сысоев:
Реально, конечно же, мир ислама для культуры не дал почти ничего (ну, может,
кроме Кордовского халифата, больше фактически ничего особо крупного миру ислам
не дал, но это отдельная тема разговора). Я хотел сказать другое. Дело в том,
что мы часто забываем простую вещь: с Европой мы могли не только воевать, но и
сотрудничать. Пример святой Елизаветы Федоровны, пример послепетровской Руси
показывает, что с Европой можно сотрудничать, и Россия до семнадцатого года
фактически была частью Европы, и это отвергнуть практически невозможно. И именно
так ее воспринимали в том числе даже европейцы. Они воспринимали, что, может,
это дикая часть Европы, но она считалась частью движения Pax Christiana — мира
христиан.
Конечно же, в связи с еретичностью Европы, в связи с тем, что Рим отпал от
Православия, конфликт был неизбежен, но конфликт все-таки был не того уровня,
как конфликт с миром ислама.
А еще, когда мы оцениваем мир ислама, в чем у нас бывает проблема? Мы говорим:
«Вот Крым воевал, воевало Сибирское ханство (обломки Синей Орды — Кучум,
например)».
Дмитрий Володихин:
Казаки, а потом и государевы служилые люди были отправлены на освобождение
Сибири. Собственно, мы знаем довольно много набегов со стороны Сибири на
восточные русские земли. То есть учебник сохранил победоносный поход Ермака и
продвижение русских в Сибирь, там, где сразу за казаком шел священник. Но очень
мало пишется о том, что до того, в XVI веке, немало ущерба было нанесено
восточным окраинам Руси именно со стороны Сибирского ханства.
Священник Даниил Сысоев:
Когда мы оцениваем эти столкновения, мы исходим из того, что государства
существуют по нынешнему принципу: вот есть независимое Княжество Лихтенштейн,
независимое Королевство Бутан, которые ведут собственную политику. На самом деле
для исламского мировоззрения (которое было надломлено, пожалуй, только когда был
отменен халифат)…
Дмитрий Володихин:
В двадцать четвертом [году].
Священник Даниил Сысоев:
Да. Мир ислама воспринимался всегда как некое единое целое. Это было
образование, сравнимое с империей, с Содружеством наций. Так называемые
независимые государства были просто сателлитами, подчиненными халифу. С точки
зрения классического ислама, религию и политику отделить в принципе невозможно.
Религию и политику можно отделить в христианстве, Господь Сам отделил ее, Он
сказал: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Поэтому мы можем существовать
и в исламской стране, и в коммунистической, и в православной стране (второй
вопрос — где лучше, где хуже). А в исламе это гораздо сложнее, потому что ислам
всегда требует земных интересов. И когда мы оцениваем Куликовскую битву, шла
речь о неком глобальном проекте глобальной исламской цивилизации по исламизации
еще одной части света. Потому что у мусульман была и до сих пор остается цель
обращения в ислам всей планеты: обращения при помощи проповеди и при помощи
меча. Как это началось с Мухаммада, так сейчас и продолжается.
И когда мы говорим о крымских набегах, это же не просто набег, мол, захотелось
крымскому хану пограбить — и все. Он не был самостоятельным в своей политике, он
был просто подданным турецкого султана. Как, кстати говоря, и казанский хан с
конца XV века был фактически ставленником Турции. Там были ханы, которые нами
ставились, но к моменту освобождения Казани в 1552 году ставленник там был
прямой ставленник турецкого османского султана.
Дмитрий Володихин:
Крым был в отношениях вассалитета по отношению к Стамбулу, и соответственно,
когда представитель крымской ханской династии оказывался в Казани, он
естественно становился проводником политики османов. Достаточно долго Московское
государство пыталось ставить ханов, которые были бы сторонниками Москвы, и таким
образом, без крупных военных операций, решать вопрос мирного сосуществования на
границе между Русью и Казанью. Страшный все-таки урон наносили походы. Но
упорное нежелание другой стороны идти на этот компромисс, упорное желание
сохранить влияние исламской Турции в этих местах привело к тому, что
присоединение Казани к Московскому государству стало вопросом жизненной
необходимости.
Священник Даниил Сысоев:
Те же самые войны XVI века — это часть единой глобальной экспансии ислама,
которая начинается от Сибири: Сибирь, Казань, Астрахань, Крым, все Балканы —
огромный натиск на север мира ислама. Он идет одновременно с натиском на юг: в
это же время идет натиск на Эфиопию, попытка захвата Эфиопии. И как воровали
рабов в России, так же воровали рабов и в Центральной Африке. Это единая
программа, в которой рабовладение считается нормой, где считается нормой война и
военная добыча считается предпочтительным делом. Считайте, это такой менталитет,
имеющий целью завоевание планеты.
Такое же отношение было и в Европе, которая с этим столкнулась раньше: еще во
времена Карла Мартелла было столкновение с исламом, когда исламские орды чуть не
взяли Париж. И этот натиск идет сквозь века. Это не случайность, не особенность
политики — это именно мировоззрение, способ разрешения конфликта именно таким
путем, который сохранился до сих пор. К счастью, благодаря гибели халифата, это
координируется менее резко, чем тогда, но процесс именно такой.
Но здесь нужно несколько слов сказать и о внутреннем сосуществовании ислама и
христианства в самой империи. Здесь надо привести пример положительного
сосуществования: было бы несправедливо сказать, что конфликт был всегда. Были
действительно «домашние басурмане», как их тогда иногда называли: мусульмане,
которые честно служили белому царю, приняли присягу (это и башкиры, и многие
татары Казани), они действительно поддерживали нашу страну, православного царя,
даже сражались на его стороне. Касимовские татары действительно были во многом
щитом для нашей страны. Это будет справедливо. Потому что человек всегда больше,
чем свое заблуждение. Человек может ценить благородство, может быть хорошим
другом, несмотря на свои заблуждения. Есть главный принцип христианина: люби
человека, ненавидь грех.
Дмитрий Володихин:
Примите маленькую ремарочку. Действительно, в Московском государстве в XVI–XVII
веках было большое количество представителей татарской знати, пришедших на
службу к нашим государям. Но помимо того, что в этом было благо, в этом был и
определенный соблазн. Ведь где их использовали? Их старались не использовать на
восточных и южных рубежах, поскольку опасались за их благонадежность в силу
того, что они могли перейти на сторону своих единоверцев. Часть их сохраняла
исламское вероисповедание, поэтому их использовали в основном в качестве ударной
силы в Ливонии, в столкновениях с Польско-Литовским государством. И получалось
так, что христиане приводят в мир христиан мусульман. Это сложная перипетия в
старомосковской политике, и она не вызывает однозначной интерпретации.
Юрий Максимов:
Мне кажется, стоит напомнить, что эти войны были неизбежностью, они происходили
не потому, что наши предки их хотели. История зафиксировала неоднократные
попытки договориться, установить перемирие, установить мир с нашими
мусульманскими соседями, но все эти перемирия нарушались. Шла борьба не на
жизнь, а на смерть, в результате которой решалось, будет ли существовать Русь,
русские православные христиане или нет. И заслуга наших предков и великая
милость Божия в том, что Россия не только выжила, но и смогла распространить
свое влияние в мире для того, чтобы освободить других православных и не только
православных христиан от мусульманского владения. Русские цари прямо
декларировали свою обязанность защищать христианских единоверцев во всем мире, и
этим были вызваны многие войны с Турцией.
Но мне бы хотелось напомнить еще один аспект: как не было у наших предков
смешения человека с его заблуждением, так не было и отождествления
национальности и религии. Хотя подавляющее большинство казанских татар или
булгар в то время исповедовало ислам, и это несло много горя для русских
христиан, тем не менее никогда они не переносили это на отношение к
национальности.
Я хотел бы привести пример двух святых, входящих в Собор русских святых. Первый
— это святой Авраамий Болгарский, который в начале XIII века был мусульманином,
булгарином, жил в Великом Болгаре, был купцом, добродетельным человеком. Через
своих коллег, русских купцов, он узнал о православии, принял решение креститься,
тайно крестился от своих друзей, что грозило ему смертью. Некоторое время он был
тайным христианином, но затем, скорбя о заблуждении своих ближних, принялся
открыто проповедовать им Христа и за это поплатился жизнью — принял мученическую
смерть за Христа. А потом русские купцы договорились с булгарами о возможности
перенесения его честных мощей на Русь. И когда делегация подходила к русскому
городу, князь вышел за много верст от города вместе с народом и митрополитом
встречать этого булгарина — представителя той нации, с которой у русских была
вражда, — но они встречали его как святого.
Другой пример — преподобный Серапион Кожеозерский, который жил в XVI веке. Он
был татарином, воспитан в исламе. После падения Казани он был перевезен в
Москву, принял православие, ушел на север в Архангельскую область, стал монахом
и основал Кожеозерский монастырь, где воспитал для Русской Православной Церкви
семь святых — семь его учеников прославлены в лике святых. Его очень почитали и
уважали, принимали цари. Человека, который принимал крещение, сразу же
воспринимали как брата во Христе.
И другой пример — монах Зосима, упоминание о котором мы слышали в летописи, а
также монах Корнилий: два монаха, которые были совершенно русскими людьми, но
обратились в ислам, предали свое крещение, веру и монашеские обеты и ходили как
проповедники ислама по русским селам. Эти люди Русской Церковью были
анафематствованы, и эти анафематизмы читались на протяжении столетий поименно.
Эти люди были русскими людьми линчеваны, казнены. Хотя они были по
национальности совершенно единокровны, но, отвергнув Христа, они стали врагами.
Дмитрий Володихин:
Все вы знаете о благословении, которое дал преподобный Сергий Радонежский на
отпор Мамаю, но не столь многие помнят о другом благословении, которое дала
Православная Церковь через 100 лет, в 1480 году, когда орды хана Ахмата
устремились на Русь, чтобы восстановить контроль со стороны Орды.
Тогда сам государь Иван Великий, величайший политик в истории России, усомнился:
надо ли ему выходить с войском, давать отпор? Он сомневался, в частности, нет ли
в этом преступления против веры, ведь для него ордынский хан был повелителем и
представителем власти, который стоит над ним. Но именно тогда Церковь увещевала
его и сказала, что в нынешней ситуации его христианский долг — выступить с
воинством и победить. Только после настойчивых призывов со стороны иерархов
Русской Православной Церкви этот долг был выполнен, и в 1480 году на Угре
ордынцы потерпели поражение и отступили.
Священник Даниил Сысоев:
Я хотел сказать несколько слов о рядовых мусульманах, которые жили в составе
империи. По отзывам миссионеров XIX века, мусульманские подданные империи
считались крайне неблагонадежными. Их считала так и полиция, и миссионеры. Почти
во всех татарских мусульманских домах не было портрета государя, но всегда висел
портрет султана. Они считали себя подданными султана в первую очередь, потому
что султан являлся халифом — повелителем всех правоверных.
И это явление было не случайным: в течение всей имперской и доимперской России
места проживания мусульман были местами постоянной напряженности и восстаний
(башкирские восстания, восстания татарские). Известно, что в 1901 году
мусульмане убили и закопали в могильниках целый крестный ход в деревнях под
Казанью. Мне про это дело рассказывал сам это дело разбиравший отец Андрей
Хвыля-Олинтер, полковник внутренних дел. По исламскому шариату полагается, что
человек, живущий среди неверных, должен в первую очередь почитать себя подданным
исламского государства и помогать распространению ислама всяким путем.
Исламский фактор сыграл огромную отрицательную роль в падении исторической
России: во время революции 1905 года были исламские бунты; во время Гражданской
войны чеченцы ударили в спину Белой армии во время наступления на Москву и
выступили на стороне большевиков, устроив страшную резню в двадцать шестом году;
в шестнадцатом году было киргизское восстание в Средней Азии в тылу воюющей
армии при поддержке противников. Все кавказские сепаратизмы во многом были
связаны со странами ислама хотя бы потому, что Турция воевала против России и в
Первой мировой войне.
Нужно вспомнить подвиг, который Россия совершила в оказании помощи христианам во
время страшной резни, которую устраивали мусульмане в XIX–XX веках: в 60–70-х
годах шла страшная резня в Болгарии, в Сербии на Балканах, когда мусульманские
башибузуки убивали маленьких детей (об этом у Достоевского в «Дневнике писателя»
подробно написано). Во время великого геноцида 1915 года Россия помогла спасти
армян, введя войска в Карс. Россия была вынуждена спасать людей или от рабства,
или от физического уничтожения, а женщин — от поголовного изнасилования, потому
что по Корану любая невольница является потенциальной наложницей. Если
христианский солдат насильничает — это злодейство, его отлучат от причастия на
много лет. А по исламским нормам это Кораном благословлено.
Юрий Максимов:
Это по Сунне больше.
Священник Даниил Сысоев:
В Коране сказано: «Те, кем овладела десница ваша». Тафсиры прямо ссылаются на
невольниц. Сунна об этом говорит абсолютно четко, но и Коран достаточно
недвусмыслен.
Любое государство обязано защищать своих граждан физически. Если государство не
защищает граждан от изнасилования, убийств и ограблений — что это за
государство? И когда говорится о том, что Русь агрессивно вела войны, — да,
вела, захватывала территории, которые этого не хотели, и слава Богу!
Утверждение, что справедлива только оборонительная война, не обосновано на
Священном Писании и на святых отцах. Война в защиту своих братьев очень хороша и
оправдана с целью защиты, освобождения и поддержки людей.
То, что происходило в 90-х годах (столкновения в Ферганской долине, война в
Карабахе, Сумгаит, чеченские войны), продолжается до сих пор. Нормального
исламского объяснения, почему это не соответствует исламу, я пока не видел.
Юрий, вы видели обоснования?
Юрий Максимов:
Достаточно убедительных обоснований, которые бы убедили тех мусульман, которые
считают иначе, видимо, произнесено не было. По всему миру, где существует
значительная часть мусульманского населения (Индия, Филиппины, Африка, Балканы,
Россия, США, Австралия), везде возникает напряженность с остальными соседями
независимо от их национальности или религии.
Священник Даниил Сысоев:
Мухаммада когда спрашивали: «Почему ты не делаешь чудеса?», он говорил: «Все
пророки были посланы с чудесами, их не послушали. Мне Аллах вручил меч». Эти
слова действительно многое объясняют.
Но как же нам жить вместе? Какой опыт может подсказать эта кровавая история,
стоившая России десятков миллионов жизней мирных жителей? От рук мусульман
погибло больше людей, чем во время обоих мировых войн в XX веке. Часто говорят:
«Давайте всех бить». Это неправда. Битьем ничего не решишь, зло злом не лечится.
Зло можно ограничить военным путем, государство должно держаться жесткого
порядка (лучше, чтобы государство было православным, тогда оно будет иметь
критерии).
А дальнейшее замирение возможно: мусульмане принимали христианство в России
целыми народами (Осетия тому блестящий пример, Аджария). Когда Церковь Божия
будет активно проповедовать Евангелие мусульманам, плодом будут спасенные души
мусульман. Они тоже нуждаются в спасении. До принятия христианства русские были
точно такими же, ни капельки не лучше: с распятиями на крестах, сожжением
храмов, пытками пленников у стен Константинополя. Человек, который не служит
Богу, находится под властью врага, под тенью смерти, пребывает в рабстве.
Если мы будем молиться об их обращении и проповедовать им святое Евангелие, сила
Святого Духа может победить все. Человеку это невозможно, но все возможно Богу.
Если мы хотим мирного сосуществования с мусульманами — воспринимайте мусульман
как людей, которые нуждаются в спасении. Не давайте им злодействовать, а ко
Христу приводите, ибо только во Христе весь рецепт примирения мира. Не будет
Христа — не будет мира между людьми никогда.
Благодарю вас за внимание, спаси вас Господь. Милости Божией всем нам с вами
желаю. Спаси Господи.
Священник Даниил Сысоев:
Я рад, что эта тема вызвала живой интерес. Действительно, для многих будет важно
разобраться в том, как в истории России действуют ислам и христианство, какова
история взаимоотношений этих религий, и что существует только один единственный
реальный способ мирного сосуществования христианства и ислама в России, который
обеспечит вечный мир, — это обращение народов ислама в Православие.
Я надеюсь, что Бог даст, чтобы как можно больше людей из мира ислама перешли в
святую Православную Церковь и получили вечную жизнь от Бога. Мы об этом молимся,
и пускай Господь услышит наши молитвы.
