Священник Алексий Есипов: Убийства в Соборе — логическое продолжение шабаша Pussy Riot и публикаций дьякона Андрея Кураева
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня у нас в Церкви произошло скорбное, трагическое событие. В Южно-Сахалинске в кафедральном соборе в два часа дня зашел один из охранников ЧОПа и в упор расстрелял монахиню и одного прихожанина. Стрелял по иконам. Ранил несколько человек. Именно вот в этот день Святых Новомучеников и Исповедников Российских у нас теперь еще два человека — молитвенника за нас перед Богом.
И надо сказать, что монахиня эта, она была, во-первых, матерью замечательного сына — священника, монаха, игумена. А во-вторых, она до последнего, не испугавшись пистолета, пыталась отвлечь на себя убийцу, что позволило людям уйти из храма. И она в этот момент получила смертельную пулю. Сегодня мы по промыслу Божию молились и за них утром.
Это, в общем-то, такое логическое продолжение шабаша, который устроили «Pussy Riot». Вот этих публикаций Кураева, знаменем которого стали злобные и ненавистнические выпады против Церкви всей блогосферы Интернета. Нагнетание ненависти, злобы, которое провоцируется этими людьми против Церкви, оно дает свои плоды. И нас опять возвращают в семнадцатый год. Когда бандит становится героем, убийца становится власть имущим, и те, кто жаждет крови, они ведут за собой народы. Наступает время Вараввы, которого выбирают люди, распиная Христа.
Я не удивлюсь, если через некоторое время это журналистское бесноватое племя, либеральное, побежит брать интервью у этого убийцы, чтобы он высказал свои идеи, и сделает его героем, а-ля Брейвик. Помните такого, Брейвик, который детей расстрелял? И из него сделали героя. Пришел на остров, расстрелял несколько десятков детей, которые ничем ему ответить не могли. У них в руках оружия не было, так же как у этих, и в жизни их никто православный пальцем не трогал. Потому что бес — он смелый против тех, кто беззлобен, безоружен и немощен.
Я не удивлюсь, если пройдет какое-то время, они вот эту ситуацию вывернут так, что у него были такие идеи, они имеют право на существование… «Ну, давайте, что… заходите в церкви, стреляйте всех верующих, священников». Это вот всё к этому идет.
Но, в общем-то, нас, православных, Господь предупреждал, в Евангелии об этом написано. И периодически происходит это всё. И мы становимся в такую ситуацию, в которой были апостолы, когда взяли Христа и повели Его на казнь. И люди, которые будут убивать верующих, разрушать храмы, будут думать, что они тем самым служат Богу. Это всё уже было, и ничего нового в этом нет.
Дьявол воюет. Если не получается победить человека изнутри, растлить его… потому что сколько времени уже, когда Советский Союз пал, дьявол пытался растлить людей через пропаганду разврата, через массовое спаивание, через наркоманию. А те, кто остались верны Христу, Богу, те, кто пришел в храм — дьявол понимает, что на них это уже ничего не действует. И их можно уничтожить только физически.
Ну, это с одной стороны такой путь в мученичество и исповедничество. Потому что жизнь наша, если брать, в чем ценность нашей жизни? Надо брать ее цельно: к какому итогу наша жизнь нас ведет. Для нас неважно ничего в этой жизни: ни богатство, ни комфорт, ни здоровье, по большому счету, если нет в них главного — радости о благодати Духа Святого, единения со Христом. И если мы свою жизнь вот так вот выцеливаем, то нам бояться нечего. Мы встретимся с Господом тогда, когда наступит время, когда мы созреем. Вот эта монахиня — она созрела. Вот этот человек, которого убили — они созрели.
Но наша задача — не смалодушничать и не испугаться, когда придет этот момент. Не отречься от Христа, смалодушничав, как Петр, когда все будут вопить о Церкви вместе с кураедами, то есть вот этими кураевскими троллями, что там все вот такие-сякие… или с другими, что там попы обманывают, на машинах ездят… вот эту всю братию, троллебратию такую. И не испугаться перед дулом пистолета, когда они придут сюда нас убивать, и где-то, может быть, закрыть своей грудью другого человека. Потому что каждый, в принципе, получит то, к чему стремился. Я в этой истории не завидую только одному человеку — этому убийце. Как жить с этим? И даже если он будет каяться, как каяться в этом — я даже не представляю.
Поэтому мы должны быть в бодрственном состоянии. Время расслабленности — оно проходит. Бодрствовать надо. Потому что эта расслабленность, она вот к этому и приводит: к духовной расслабленности, к маловерию и отступничеству. И надо усерднее молиться новомученикам, потому что они дают нам пример вот этой твердости исповедания. Как оно всё уже близко. Казалось, где-то какие-то тридцатые годы, семнадцатый год, расстрелы… как-то это всё уже прошло. Нет, всё снова возвращается.
Так что дай нам, Господи, крепости и сил всё это пережить и этому противостоять с твердостью.
